|
Песня без названия
Второй осенний день принес в город давно ожидаемый спектакль Иркутского театра Пантомимы. Еще задолго до начала фестиваля Валерий Шевченко заинтриговал всех, заявив, что покажет совершенно новый, несвойственный театру спектакль. "У этого спектакля две особенности- сказал главный "пантомимовец" города- На сцене работают молодые ребята, которые пришли в студию при театре совсем недавно. И вторая особенность- это то, что у этого нашего "детища" нет пока названия. Мы предоставляем эту возможность вам. Придумайте ему название, и может быть, мы воспользуемся им".
Человек в мире. Заря неясного света глядится в глубину сцены. Это, наверное, парк. Или , может быть, музей. А может и кладбище. Но кладбище, лишенное своего грозного и страшного смысла.
В тихой и безмолвной пустоте расставлены тут и там статуи. Недвижные, непохожие на людей, святые в своей простоте. Центр мира- неуклюжая каменная девочка, сидящая на постаменте. Она смотрит куда-то вверх, молчаливая и неулыбчивая. Руки сплетены у самых ступней, обнимают охолодевшие лодыжки. Пальцы ног трогательно и напряженно оттопырены, как у ребенка. Да она и есть ребенок.
Медленно, вечности спешить некуда, в зал входит старушка. (Люся Байкалова). Она обжегающе-рыжая. Она- человек, у которого нет детей. Потому до слез, до тихого мучительного стона она любит свои статуи. Особенно- Девочку. Долго, бесконечно долго она идет по миру к сидящему ребенку, проходит целая жизнь, а она все идет. Вечность не просит суеты. Наклоняется, расправляет зеленые носочки и одевает их ... каменной девочке. Сначала один носочек- на правую ножку, потом другой... Девочке все равно, она смотрит на небо, какие видения проносятся в ее маленькой головке? Этого не узнать никогда. Она- не из этого мира, ей не нужны ни стоны, ни боль? Они ей просто неведомы.
Старушка. Или женщина без времени. Бескорыстная и тихая служительница. Она не знает, какой должна быть Красота. Она думает- она должна быть такой... Такой, как в книге- стоящей в позе Венеры, гордой и недоступной, божественной и прямой... Бабушка идет на маленькую хитрость: кладет на пол Книгу, Девочка, как младенец, застывает глазами на новом и интерсном, постепенно выпрямляется.. Она поднимает Девочку, она ставит ее так, как нужно, поправляет ножки, вдруг обнаруживает, что у девочки нет рук... Венера. Она бежит куда-то в надежде, в слепом и ласковом чувстве- найти руки, прикрепить! Несет какую-то убогую и одинокую руку манекена. Она все готова отдать, лишь бы... Лишь бы сделать что-то, что приблизит и сохранит Девочку для мира. Ее усилия часто смешны, часто -невежественны. Но они прекрасны и искренни- только ее мысли и руки сохраняют статую. Это ее деревянная рука вдруг делает чудо- Девочка, увидев смешную конечность, с удивлением вынимает из-за спины сначала одну свою ручку, потом- другую. Словно крылья выросли! Так малыши повторяют за взрослыми...
Но как только бабушка отворачивается, девочка снова медленно, бесконечно и отстраненно начинает опускаться на колени и садится по-прежнему- зажав руки у самых ступней, вглядываясь в небо.
И тут появляются Они. Люди. Праздно и хищно слоняются по парку, становятся рядом с Девочкой, пытаются взглянуть туда, куда смотрит она. Но не могут, потому продолжают жевать, разглядывать и скучать. Они ничего не понимают, они понимают все. Достаточно для того, чтобы уяснить- все, что тут находится- вечно, а вот сами они умрут. И даже не попадут на постамент. Агрессия и желание быть в вечности начинает мучить их, как мучает болезнь. Наступает ночь, и какой-то ловкий человек остается в парке. Тихо и неслышно, он встает на место одной из статуй, вытеснив ее с привычного мирообитания. Вскоре появляются и другие "хищники", постепенно весь мир маленького парка начинает меняться- все статуи выгнаны, на их местах стоят в глупых и самодовольных позах люди. Наконец порядок установлен, человеки добились того, чего хотели. Но страсть не знает предела- они вдруг замечают безмолвную Девочку. Ее место кажется им самым выгодным. И вот уже кто-то, грубо отпихнув каменного ребенка, довольно сопя, залазит на постамент. Но Красота одна. А желающих попасть на ее постамент много- начинается грубая и человеческая, слишком человеческая борьба за место в бесконечности. В это безумие вовлекаются и сами статуи, и вот уже на маленьком пятачке вечности трепещет, качается и дрожит от нетерпения большое человеческо- нечеловеческое облако. ...Там же, в самой середине стоит и девочка, она не замечает никого кругом- снова ее взгляд направлен в небо. Чья-то рука закрывает ей глаза, ладони тянутся друг к другу- и вот уже все кругом стоят слепыми, не зная ни добра, ни зла. Ни красоты.
Наконец эта балансирующая , шаткая конструкция падает на пол, никто уже не может подняться, но тем сильнее желание быть первым- не имея сил, люди закидывают на постамент руки, ноги... Начинается настоящее безумие, когда никто уже не понимает настоящего, прошлого, будущего... Тянут друг к другу обреченные руки, но соседние две ладони в том же порыве разбивают чуть установившийся союз. На одном квадрате маленького куба умещается целый мир. Святое однобожие нарушено желанием многих быть богами. Стихия разгула человекобогов рушит мир и люди скатываются к подножию постамента. И вот они уже- животные... И тянут в последнем порыве руки. Только поздно. И больно. Искать. Люди, как звери, завидев вошедшую старушку, бросаются вон. Они не люди уже, они- шакалы.
Каменная девочка разбита и лежит рядом с постаментом. Статуи разбросаны по парку. Старушка укрывает все, что осталось пленкой. Только это еще не конец. Потому что поругать Красоту -это просто. Человек- животное изощренное и находчивое. Человек- существо разумное и образованное. Потому даже убивает он с особым изяществом.
Наступает новый день и в парк приходит ценитель красоты- фотограф. Старушка, усталая и старая (раньше она не была старой!), подсовывает ему первый попавшийся предмет вместо статуи девочки. Этот предмет (как символично!) - швабра. Высокий искусствовед не замечает подмены и с восторгом "щелкает" деревянную палку... А что, тоже искусство... Это и упрек зрителям, которые идут на спектакли не с чистым сердцем, а с грузом собственной философии и жаждой эстетического потребительства.
Но близится конец- в парк возвращается стая "человеков". Они снова лезут на постамент, но случается ужасное- все они превращаются в страшных отвратительных существ. Нет, на сцене не было каких-то монстров- Шевченко умеет сделать ужас только одним штрихом. В данном случае это были простые пластмассовые стаканчики, зажатые в зубах. Получились жуткие носы, превратившие простые и родные человеческие лица в нечто потустороннее, страшное даже не сознанием, а подкоркой. Это были выродки от искусства, выродки от духа. Несчастные люди, зашедшие в честолюбии слишком далеко. Так закончилась история человеческого рода...
А история статуй еще продолжалась - они, эти маленькие дети, эти гениальные подражатели, ребятишки... Они вдруг надели на себя оставленные вещи - шляпы, платки... (Монстрам эти человеческие штуки уже были не нужны) И что-то поняли... Одели человеческую одежду и стали людьми ?...
Кубики- постаменты вдруг перевернулись , мир тоже сменил поворот, и вот постаменты стали полыми, как ящики, как болото, один за другим статуи начали тонуть в глыбах- безднах, уходя обратно в природу, в камень.
И только старушка в отчаянье пытается задержать это медленное падение в пропасть... Но у нее не хватает сил- и вот последняя статуя - Девочка исчезает в камне. Старушка мертва, только руки еще в последнем человеческом порыве сжимают бесполезную целлофановую пленку. Она медленно уходит от зала в глубину одинокой смерти. Шаг за шагом... Но с каждым сантиметром вырастает взгляд зала все более и более сжимается в страшном усилии- на темном молчаливом постаменте, в котором исчезла Девочка. Она должна, она должна вернуться! Иначе ничем не окупить боль и слезы всех, кто верит. Бескорыстно и беспамятно. И вот, только от отчаянья старушки, только от мыслей тех, кто ждал ответа от пустоты, от человеческого крика... Не дождавшимся памятник- мертвая невыраженная, неосуществившаяся в чуде глыба камня...
Спектакль юного поколения пантомимовцев не получил на нынешнем "Мимолете" никаких наград, кроме утешительной дебютной бутылки вина от "СМ-Номер один". Может быть, от Шевченко ждали большего, может быть, у фестиваля были более достойные работы. Только именно этот спектакль- гениальная спонтанная акварель, которой не требуется никакого дополнения. Именно таким он должен запомниться зрителям- несыгранным, детским, первым. Конечно, скоро он обретет печать профессионализма, станет лучше, обрастет деталями, остепениться названием. Только все это будет потом, а пока- сияет над каменной глыбой маленькая головка. Девочка жива. Так кончается спектакль.
|
